В конце апреля двух арбитров РПЛ, Алексея Матюнина и Павла Шадыханова, вызвали на проверку на детекторе лжи.  

РПЛ помешалась на детекторе лжи. А ведь его даже не признают ученые

Матюнин работал главным на матче «Химки» – «Крылья Советов», а Шадыханов ассистировал ему на ВАР. Экспертно-судейская комиссия РФС признала, что они допустили две грубые ошибки: неверно назначили пенальти в ворота «Крыльев» и ошибочно засчитали гол в их ворота. 

По информации «Спорт-Экспресса», Матюнин уже прошел тест. 

Когда о полиграфе вообще заговорили в российском спорте? Как он работает на самом деле? Почему ученые не доверяют результатам тестов?

Пора разобраться. 

Детекторы лжи – не новое явление для российского футбола. В начале 2010-х о нем вспоминали с удивительной регулярностью. Еще сильнее поражают поводы – судейские ошибки не были главным катализатором. 

• Первый случай – в марте 2011 года. Экс-форвард «Кубани» Никола Никезич рассказал, как представители клуба заставили его разорвать контракт, избивая и угрожая оружием. Черногорец писал письма президенту УЕФА Мишелю Платини и президенту ФИФА Зеппу Блаттеру и даже был готов вернуться в Россию, чтобы пройти детектор лжи с Николаем Хлыстуновым, тренером «Кубани». 

Хлыстунов отказался, Никезич позже получил от «Кубани» 256 тысяч долларов, комитет РФС по этике наложил на клуб штрафы и отстранил от профессиональной деятельности фигурантов дела (Хлыстунова и спортдира «Кубани» Сергея Доронченко). Правда, апелляционный комитет РФС почти мгновенно отменил санкции, оставив в силе только штрафы. 

РПЛ помешалась на детекторе лжи. А ведь его даже не признают ученые

• Дальше – борьба с договорняками. В 2012-м полиграф всплывал при странных действиях футболиста «Торпедо» Игоря Чернышова в четырех матчах, в 2013-м за детектор лжи выступал Сергей Галицкий. 

Босс «Краснодара» был настойчив: «Договорняки вмиг исчезнут! Специалисты утверждают: погрешность очень низка. 

В клубе пока стесняемся – процедура, понятно, не самая приятная, вроде как подозреваешь человека в обмане… Но я ребят уже предупредил: если какой-то матч покажется мне странным, не обессудьте». Позже Галицкий признавался, что один из футболистов лично попросил пройти детектор лжи: «Оплачивать не надо было, в моих компаниях есть такие устройства. Тест подтвердил его невиновность». 

• Отдельный скандал – Халк против Алексея Матюнина. В 2014-м бразилец обвинил судью в расистских оскорблениях. Дошло до фарса: президент Московской федерации футбола Сергей Анохин просил помощь у специалистов программы «Детектор лжи» с ведущим Андреем Малаховым. 

Адвокат Матюнина позднее заявил, что Матюнин прошел проверку, и результаты свидетельствуют в пользу арбитра. 

• Только в 2020-м речь зашла о реальных проверках судей. Еськов и Казарцев прошли детектор лжи после матча «Спартак» – «Сочи», в 2022-м их путь повторили Матюнин и Шадыханов. 

РПЛ помешалась на детекторе лжи. А ведь его даже не признают ученые

Президент РПЛ Ашот Хачатурянц объяснял два главных принципа: 

1. «Это необязательная процедура. Никто не может принудить к детектору. Просто мы не имеем права».

2. «Нет условия, что не будешь работать, если не пройдешь детектор. Но человек может какое-то время не получать назначения».

Полиграф – это прибор для синхронной регистрации дыхания, сердечно-сосудистой активности, электрического сопротивления кожи и (опционально) других физиологических параметров. Его используют, чтобы оценить достоверность информации. 

РПЛ помешалась на детекторе лжи. А ведь его даже не признают ученые

Сам по себе полиграф выглядит как обычный компьютер с сенсорным блоком и регистрирующими датчиками. Физиологические данные разнообразны: есть датчики дыхания (верхние – для грудного, нижние – для брюшного), датчики сердечно-сосудистой активности (измерение пульса и артериального давления, исследование кровенаполнения сосудов), датчики электропроводности кожи (измерение ее сопротивления).

Это необходимый минимум. Исключение хотя бы одного из типов датчиков уничтожает ценность процедуры – это закреплено даже самими полиграфологами. А вот пространство для другой информации практически безгранично: дополнительно можно следить и за тремором (датчики двигательной активности), и за голосом, и за реакцией зрачков.

Механизм работы прост: датчики регистрируют сведения, информация передается на сенсорный блок, с помощью которого можно управлять датчиками, усиливая или фильтруя идущие сигналы. Уже с сенсоров данные переходят в компьютер в формате цифрового кода. 

Особое внимание – конечно, к вопросам. В методичках есть и вроде бы очевидные, но трудно регламентированные требования («четкое, ясное, понятное содержание» – как научно обосновать четкость?), есть базовые, известные задачи («формулировка предполагает односложный ответ – «да» или «нет»), есть любопытные пункты. 

Например, ключевые слова в вопросе должны стоять в конце: не «Вы получали деньги не от работодателя?», а «Деньги не от работодателя получали вы?». Этакая инверсия, которая в литературе используется для художественной выразительности, а здесь – для объективной интерпретации данных (ну, так заявлено). 

Или другое требование – нужно обсуждать вопросы перед тестом. Дело не в попытке успокоить отвечающего, чтобы он не боялся неизвестности. Утверждение нужно, чтобы отвечающий заранее уточнил детали – так избегают заминок с пояснениями при настоящей проверке с датчиками. 

Важно проговорить: никто из ученых не сомневается в механике сбора данных. Нет ничего иррационального в отслеживании дыхания человека. Увидеть настоящую сердечно-сосудистую активность тоже реально. 

Проблемы – в интерпретации данных. 

«Не существует единой физиологической реакции на обман. Такова природа обмана, у человечества не может быть идеального теста на определение лжи», – мнение доктора философии Леонарда Сакса, профессора университета Брендайса и многолетнего исследователя полиграфов. 

Это мнение поддерживает ученое сообщество. В 2003 году Национальная академия наук США опубликовала 398-страничный отчет с исследованием детекторов лжи. Были изучены все крупные работы сторонников прибора на английском языке, проведены эксперименты с проверкой людей на полиграфе. 

Итог: имеющиеся работы в поддержку детектора лжи ненаучны из-за большого числа манипуляций с данными, а независимые эксперименты дают неоднозначную оценку. При приеме на работу и при проверке сотрудников детектор лжи справляется на уровне угадывания, но при расследовании конкретного события (например, преступления) достоверность распознавания лжи «выше, чем случайное угадывание». 

Все усложняется нюансами, связанными с двумя фундаментальными фигурами при проверке на полиграфе. 

РПЛ помешалась на детекторе лжи. А ведь его даже не признают ученые

1. Спорная позиция полиграфолога. У профессии нет фундаментальной академической базы, а та же академия наук США вообще использует термин «субкультура» в контексте мирового полиграфического сообщества. В России, например, работать полиграфологом можно после дополнительного образования длительностью в 500-1000 часов. Перед этим обязательно получить высшее образование. 

Придерживается ли полиграфолог базовых принципов работы с детектором лжи? Правильно ли он интерпретирует данные? Ведь полиграф, как уже разобрались, не высвечивает на экран «правда» или «ложь». Полиграфолог анализирует данные с датчиков и определяет, врет отвечающий или говорит честно. 

2. Спорная позиция интервьюируемого. Очень много ограничений – загибайте пальцы: человек без психических расстройств, без хронических болезней сердечно-сосудистой и дыхательной систем, не в состоянии алкогольного или наркотического опьянения, без употребления сильнодействующих лекарств, старше 14 лет. А еще можно проверять не всех беременных женщин. Только тех, кто на первой половине периода беременности. 

И это только рядовые требования по физиологии и психики. Есть уникальные случаи – вроде людей, не умеющих лгать. Это не сказки из пабликов «ВКонтакте», к такому может привести травма лобной доли. Точнее – они говорят только то, что считают истинным. Это еще один нюанс, важный при анализе ответов интервьюируемого. «Человек говорит правду» и «человек говорит то, что считает истинным» – разные вещи. Полиграф определяет именно второй пункт. И то не в совершенстве. 

Наконец, интервьюируемый может обмануть полиграф. Это и вердикт академии наук США (ученые называют умение физиологически утаивать ложь «контрмерами»), и факт, подтвержденный реальными историями. 

Одна из самых известных – про Дугласа Уильямса, во второй половине XX века работавшего полиграфологом в правоохранительных органах США и частных компаниях. Он разочаровался в методике и бросил работу, написал книгу о ненаучности детекторов лжи и даже зарабатывал на инструкциях по обману полиграфа. 

Это выяснилось по итогам спецоперации, когда агенты под прикрытием обратились к нему за помощью. Один выдал себя за бывшего тюремщика, который занимался сексом с 14-летней задержанной и снабжал арестованных наркотиками, и хотел успешно пройти тест для работы в пограничной службе. Другой назвал себя сотрудником спецслужб, замешанным в контрабанде наркотиков, которому грозит прокурорская проверка. 

Уильямс получил два года тюрьмы. 

Юридическое положение полиграфа в разных странах отличается в нюансах, но глобально почти везде встречается один из двух вариантов: либо результаты проверки на детекторе лжи признаны ненадежными для сбора доказательств, либо результат проверки может быть приобщен к материалам дела, но только при согласии обвиняемого на прохождение теста. 

Второй подход востребован, например, в Индии. Есть компромиссные варианты – в Израиле для гражданских процессов допустим второй вариант, но при рассмотрении уголовных дел детектор лжи считается сомнительным инструментом. 

В Европе полиграф почти не используется – например, Германия и Нидерланды полностью отказались от проверок. Чуть иначе в Польше – можно при согласии обвиняемого и в случаях потенциальных рецидивов. Больше всего практики в Бельгии – 300 ежегодных тестов на полиграфе. Их результаты рассматриваются только в судах присяжных. 

РПЛ помешалась на детекторе лжи. А ведь его даже не признают ученые

Вероятно, самая любопытная система – в Великобритании. Там полиграф постоянно используется как инструмент надзора за освобожденными, совершившими тяжкие преступления на сексуальной почве. Цель тестов – поимка рецидивистов. По итогам проверок каждый год десятки британцев вновь оказываются в тюрьме. 

Еще размытее закон регламентирует использование полиграфа при проверках сотрудников и при приеме на работу. Проблема особенно заметна в США: в семи штатах (например, Орегон и Айова) работодатель не имеет права проводить проверки. В Нью-Мексико можно, но только перед присяжными. Во многих других штатах запретов нет. Журнал Wired в 2018 году провел масштабное исследование и подсчитал, что за год детектор лжи прошли 2,5 миллионов американцев. Чаще других на тесты попадают парамедики, полицейские, пожарные и военнослужащие.  

Кстати, а что в России? Сведения, полученные с помощью полиграфа, не содержатся в списке возможных доказательств (на основании ч. 1 ст. 74 УПК РФ). Верховный Суд неоднократно указывал, что результаты тестов на детекторе лжи не отвечают требованиям достоверности. 

Источник: sports.ru

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

2 × два =